Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

leo

ляга-шмага-пага

Мне очень нужно было сегодня не проспать. Я завел в квартире все что может звенеть. Попросил Зину, а после и Люсю разбудить меня телефонным звонком.

Хотя в те разы, когда встать рано действительно необходимо - я всегда просыпаюсь сам, за несколько секунд до того как зазвонит первый будильник.

Лето 1985 года. Вильнюс. Район зеленых озер. +25 оC. Я иду в одних шортах по направлению к пляжу. Слева: Сережа Шнабович. Справа: Виргис Зукаускас - сын хозяки, у которой моя семья снимает мансарду. Сестру Виргиса зовут Лайма, но ее с нами нет.

Сережа держит в руках жирную лягушку. В пути несколько раз высоко подбрасывает ее и каждый раз в последний момент ловко цепляет за ноги. Вот он замахнулся. Намеченная цель - гладкий ствол сосны. Немного постоял, затем решив иначе, шагнул к ближайшему муравейнику. Осторожно кладет и придерживает лягушку прутиком, пока ее не облепляют со всех сторон муравьи. Лягушка пытается прыгнуть, открывает рот. В нем полно муравьев. "Получай, ляга-шмага-пага!"

"Завтра тут будут одни белые косточки", говорю я со знанием дела. И стряхнув случайных насекомых с ног, ступаю прочь с муравьиной дорожки. В правую пятку мне тут же впивается острый корень.

Я изжался, готовясь почувствовать боль, но вместо этого ноги мои резко рванули вверх и, ощутив тяжесть одеяла, медленно опустились. Вспотевшим затылком вжимаюсь в тонкую плоть подушки. Прислушался к себе. Петербург. пр. Просвещения. Осень 2003. -2 оC. Предположительно утро. "Что сегодня? Проспал или еще нет?". Приподнялся на локтях, и в этот момент зазвонил будильник.

Пустота в голове. Морщусь, имитируя работу мыслей. Пытаюсь растоптать желание поспать еще немного; вспомнить вчерашний вечер.

Всё это кажется мне удивительным, ведь даже если предположить что в моем организме тикают сверхточные биологические часы - откуда им знать когда будильник зазвонит? Мой будильник не электронный, а стрелочный. Мещанский подарок мещанской Люси. Люфт у стрелок большой. Никогда не знаешь точно когда сработает звонок: в момент когда часовая стрелка прямо наедет на красную, или когда между ними будет пятнадцатиминутный зазор...

Хорошо, что я все предусмотрел. Через совсем короткое время, кто-то выполняющий роль запасного будильного аппарата толкает меня за плечо и произносит "Ты не проспишь? Уже 20 минут девятого. Вставай!"

"Что?! двадцать минут?? Почему раньше... Я же просил раньше!". Через мгновение вскакиваю, и направляюсь в уборную.

"Вставай!", доносится с кухни. "Уже давно встал, чищу зубы", - отвечаю я. Впопыхах выплевываю пасту и бегу собирать ранец, смотрю на часы - еще успеваю позавтракать. Никак не продрать окончательно глаза, начинаю тереть их руками.

На кухне ем кашу и пью чай. Вглядываюсь в лицо бабушки, моргаю. Какая-то пыль свисает с ресниц. Через минуту одеваю ботинки, с трудом справляясь со шнурками. "Не забудь сменную обувь", - кричит вслед бабушка. "Да взял, взял!".

Выставил под углом ко рту ладонь. Дую поочередно в оба глаза.

"Ну сколько можно тебя будить?!" Спускаюсь в лифте. "Лёва, вставай!" Бегу по дорожке к остановке. "Сейчас я стащу одеяло!" Вхожу в троллейбус.

Занимаю место у окна - еще двадцать минут могу поспать, хотя и не очень крепко.

Мне снится, что у будильника села батарейка, и он вместо противного резкого звонка, глухо и безумно долго стрекочет. Что-то уж слишком долго.

Открываю глаза.

Рядом со мной спящая сестра издает сипящие звуки. У нее бронхит. Вслушиваюсь в неестественно рычащее дыхание. Мне становится страшно. С одной стороны - это моя сестра. С другой, за всеми этими хлюпаньями, шипениями, клокотаниями скрыта кем-то продуманная система. И этот кто-то не имеет с моей сестрой ничего общего. Сползаю с кровати и бегу босяком на кухню.

2 часа ночи, 1983, декабрь

"Ну чего ты встал?", спрашивает мама. "А ну марш обратно в кровать". Папа нажимает кнопку "пауза" на кинопроекторе "Русь". Включает свет.

Щурюсь.

Папа забрал пленки из проявки, и теперь склеив их, устроил первый импровизированный показ.

"Можно я посижу тут немного?", спрашиваю испуганно.

Папа молча выключает свет, и я расцениваю это как согласие.


На холодильнике четырехугольное светлое пятно. В центре кадра я, правее сестра, видна рука и рюкзак дяди Ильи. Узнаю: лето этого года. Грузия. Гора Аибга. У меня в руке снежок, вернее уже не в руке, а рядом.

Папа наклоняется над аппаратом и дует куда-то вглубь "Руси", отчего пылевой узор по краю кадра сильно меняется, но не становиться меньше.

Я инстинктивно моргаю и протираю глаза.

Гора подпрыгивает метра на два и сжимается. Небо желтеет и становится тонким как рвущийся полиэтиленовый пакет. Образуется белое пятно света, в котором исчезаем мы с сестрой, соседний пик, рука дяди Ильи исчезает только по локоть.

"Черт, плавится", произносит отец. Снова включает свет. Вытаскивает расплавленный кусок пленки, снимает бобины, достает клей, бритву.

«Сильно испорчена?», - спрашивает мама.

«Да нет, несколько кадров придется вырезать. Можно сюда вставить тот пропущенный кусок». - Поворачивается ко мне - «Лёва, ты завтра это все подправишь на компьютере?»

«Нет, завтра точно не смогу», - отвечаю – «завтра у меня сдача проекта. Мне уходить в семь утра».

«Сделай тогда в ближайшее время. Для меня же компьютер целая история, а тебе раз два и готово. А не то я опять чего-нибудь напортачу.»

Через пару секунд после пробуждения щелкнул музыкальный центр и заиграл Smooth Jazz KKSF 103.7
leo

потому что все воспоминания - это одно и тоже воспоминание

В прошлый понедельник, ровно в два часа ночи (я так точно помню, потому что еще подумал про себя - вот уже два часа ночи), я сел на край кровати, где спала Люся.

В очертаниях складок простыни я отчетливо видел свое будущее: застывшие тусклые волны, где-то смятые, где-то разглаживающиеся и неровными кругами уходящие под Люсю. - Именно ей, - думал я - «…в порыве взаимной любви, переливавшейся через край, я отдал всё, что имел (разумеется, кроме того что лежало в кармане для крупных купюр.)»

Итак, я сидел тупо глядя на мигающих индикатор неустановленного времени на видеомагнитофоне, как вдруг Люся вполне отчетливо произнесла: "крокодил прыгнул в нил".

С этой самой фразы и начались мои изыскания продлившиеся чуть больше недели. О них и пойдет речь ниже (или выше, в зависимости от способа которым вы читаете дневник).

Еще не закончила Люся произносить слово "нил", как я установил, что она лежит с закрытыми глазами и по всей видимости спит. Похоже я случайно застал ту определенную фазу сна, когда такое возможно. И Люся говорит обращаясь к кому-то в своем сне.

Прокладывая путь, обратно к компьютеру, сквозь набросанные предметы уже вчерашнего дня, я обдумывал ее странные отдающие осенней сыростью слова и, внезапно, мне пришла в голову возможная интерпретация случившегося - я тут же бросился назад, чтобы проверить догадку, но... опоздал - Люся спала, не издавая никаких звуков могущих обнадежить меня и мою теорию.

- Разумеется, - думал я - в последнее время Люся пристрастилась смотреть передачи канала Дискавери, в частности те, в которых рассказывается о несчастной судьбе африканских и индийских животных, скрывающихся от цепких рук урбанистики в на скорую лапу сооруженных убежищах. Бедные животные, вынуждены оставлять привычные ареалы обитания и коротать свой недолгий век в заброшенных бункерах, полигонах и даже в некоторых особо дорогих психлечебницах Швейцарии, где их используют в качестве предмета для поглаживания – эта процедура безусловно оказывает положительное воздействие на богатых шизофреников. Последнее обстоятельство особенно удручало впечатлительную Люсю.

Лишь два дня спустя, я обнаружил что допустил в своей логической цепочке ошибку, считая что всё завязано лишь на животных, т.к. ни на гортанный зов южноамериканского вомбата, ни на брачный хрюк карликовой антилопы, которые я умело воспроизводил после получасовой репетиции, Люся ни коим образом во сне не отзывалась.

Следующие ночи прошли в тщетных попытках хоть как-то приблизиться к разгадке той выхваченной из контекста фразы. Не могу сказать, что все мои старания вступить со спящей Люсей в вербальный контакт ушли впустую, но, в конечном счете, некоторый произведенный эффект - люся порой поворачивалась на другой бок - вряд ли мог служить серьезной опорой в моих дальнейших исследованиях.

2be